Суббота, 23.09.2017, 17:23Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта


Объявления






Форма входа






Поиск


Главная   »  Литературный отдел   »   На охотничьей тропе с Чапыгиным (продолжение 1)
18:52
На охотничьей тропе с Чапыгиным (продолжение 1)

Лесная избушка в просветах солнца

— Изопьём, изопьём, — улыбаясь передразнивает меня Чапыгин.

Впереди просветлело. Из брусничной чащи проступило краешком озерко.

Утезеро извечно ворчит — волна на волну накатываясь, причмокивает о берег, поросший осокой и тростником.

Сюда приходят ловить рыбу наши устьмошане. У каждого устьмошанина свои излюбленные места. На берегах озера разбросаны лесные избушки: одна — Николы Мокрого, охотника из деревни Грязной, удивительного говоруна, непоседы, вторая изба — Вани Селятьки из Кузнецовой, тоже охотника, третья изба Федула Трубляша. Все они погодки, всем им перевалило за 60 лет. И все они лесорубы зимой, сплавщики леса весной, а в «свободное» время рыболовы-охотники.

Озеро со всех сторон окаймлено соснами и берёзами.

...Мы остановились у Николы Мокрого.

Вверх и вниз над избой гирляндой толкается мошка — бич охотника. В стене избы торчит воткнутая лучина, а на столике лежит огарок стеариновой свечи. В одном из простенков избы — печка — «камеленка», как у нас её называют. На полу сено. На колченогом столике деревянная чашка с солью, жестяная кружка и котелок — это «добро» Николы Мокрого.

Никола Мокрый — кряжистый устьмошанин. Воевал в германскую. Его дело — заготовлять белку, рябчиков и ловить рыбу. Мы не застали Николы Мокрого, он, как после выяснилось, проверял ловушки.

В избе на нарах спал наш деревенский пастух Федя Чеснок. Я его разбудил и спросил, где хозяин.

— К ужину вернётся, пошёл за зверьем.

На другой день утром Федя Чеснок распрощался с нами и погнал коров по Кузнецовской тропе домой. До глубокой полночи, лежа вместе с нами на нарах, он расспрашивал Чапыгина о Петрограде, откуда только что приехал писатель.

...Чапыгин охотно рассказывает нам о шумном Питере.

Впервые я узнал тогда о том, как проходила Февральская революция в Питере, о Ленине. Чапыгин Владимира Ильича видел лично, а с Максимом Горьким Чапыгин был близко знаком.

Алексей Павлович в свою очередь слушал, как Федя Чеснок «шавит» — сочиняет сказки.

— Ну ещё, — просит он Чеснока, — одну сказочку. — И тот старается: «Убил охотник ряба, — говорит он, — а более ничего. Вернулся домой, а там жеча, да два сына, да две дочери. Отрезал охотник голову у ряба — это мне, я, говорит, голова дома, варю себе сам. Шея — это тебе, жена, твоя шея любой хомут выдержит, вари её сама по себе. Резвые ножки сыночкам, а крылышки — дочкам, скорее бы взамуж, да с хлебов долой, а дельное всё — верной собаке-лайке Катайке». Рассказывая, Федя Чеснок поминутно причмокивает.

Федор Чеснок всякой «бывальщины» знал столько, что, пожалуй, мало кто с ним мог в этом деле в Устьмоше состязаться.

...Лесные избушки, по-видимому, и существуют для откровенных охотничьих бесед; чего-чего не рассказывается здесь, какие темы не поднимаются в глухом сюземе.

Алексей Павлович оказался не только хорошим слушателем, но и прекрасным рассказчиком. Язык у Чапыгина особенный, образный, красочный. Вынув изо рта трубку, окая, он протяжно говорит:

— Север, богатый и дикий, тетерева широкоспинные — чудо природы. Куропатка белая — полярная птица, а гнездится в Приозерье. А ведь это от Архангельска в 250 верстах к югу. И почему тетерев, куропатка и рябчик любят чернику, черничный лист, а рябину не трогают? Побеги на ягодниках остаются в зиму зелёными, и это лучший корм для боровой птицы. Птица предпочитает брусничники и любит голубику. Зимой глухарь кормится вблизи лесных болот, по влажным лощинам, по окрайкам.

— Надо это знать, — обращается он к нам, — наблюдать, что к чему. Вот, скажем, два ручья: один зимой журчит весело, не замерзает, а другой — с первым же заморозком застывает до весны, покрываясь льдом. В чём дело?


На охотничьей тропе с Чапыгиным (читать продолжение 2)

На охотничьей тропе с Чапыгиным (читать начало)

Раздел: Литературный отдел | Просмотров: 582 |
Copyright HuntHouse.ru © 2017 |