Суббота, 23.09.2017, 17:38Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта


Объявления






Форма входа






Поиск


Главная   »  Литературный отдел   »   Ночлег
02:45
Ночлег

Эту просторную, на высоком фундаменте новую избу с недостроенным крыльцом, в тени развесистых ракит на выезде из Танеевки, на отшибе, я приметил, когда шёл мимо в погожий августовский день по дороге к заросшим вырубкам, километрах в трёх за деревней, где, по рассказам, водилось видимо-невидимо тетеревов. Случилось так, что сумерки застали меня в лесу, и когда мы с собакой, вконец обезножив, выбрались на дорогу, вовсе стемнело, и мне пришлось завернуть к этому дому и проситься на ночлег.

От этого первого знакомства, закончившегося на рассвете следующего дня, я сохранил самые общие впечатления. Впустили меня охотно, хотя семья уже спала. При свете крохотной керосиновой лампы я не очень разглядел помещение, однако обратил внимание, что, кроме стола на козлах и лавок да деревянной кровати, в нём не было никакой мебели. Отделённая русской печью и переборкой горенка, как и дальние углы большой комнаты, тонули во мраке.

Хозяйка — молодая женщина с недеревенской манерой разговаривать и приятным лицом, впрочем, неулыбчивым и утомлённым, — предложила мне согреть на шестке чай, от которого я отказался, так как всему предпочитал отдых. Муж не поднялся с постели и лёжа поговорил со мной об охоте. Оказалось, что он сам охотник, но ходить ему сейчас не доводится, потому что нет дроби.

Крепко проспав несколько часов на сдвинутых лавках, застеленных чем-то очень жидким, я проснулся до света и стал неслышно собираться, чтобы не будить хозяев. Однако Наташа — так назвала себя хозяйка — поднялась, достала из печки мои портянки и предложила сварить картофеля. Мне не хотелось задерживаться, да и стесняла проглядывавшая во всём скудость обихода семьи, и я отказался ждать завтрака, зато с удовольствием принял приглашение всегда запросто у них останавливаться, когда только мне вздумается поохотиться в этих краях.

    Однако в тот год мне не пришлось туда вернуться и наше знакомство с Наташей и её семьей возобновилось лишь в следующую осень.

    Вокруг полупустой Танеевки, с её редкими избами и старыми деревьями, со всех сторон — ровные, как стол, луга и поля, протянувшиеся на несколько километров. Разумеется, так кажется только издали, когда одним взглядом окидываешь весь простор. На самом деле тут и влажные низинки с заросшими осокой кочками, и неприметные в траве канавы и даже речка, потаённо текущая на дне глубокого извилистого оврага. Склоны его так круты, а дно предательски топко, что перебраться через него — дело нелёгкое.

    В октябре ночь оставляет на жнивье и лугах хрусткие белые скатерти. Они исчезают, едва скользнет по ним утреннее солнце: засверкают напоследок, как старинное серебряное шитье, и растают, обнажив примятую и влажную, побуревшую осеннюю траву. Воздух холоден, прозрачен и звонок, как родниковая вода. Кругом — не потревоженная ни одним звуком тишина, только из дальних кустов на краю поля льются песни тетеревов.

    В это утро я наскочил на них с хода: они запели в момент, когда я вышел на опушку леса не более чем в полукилометре от них и остановился, гадая, как идти к Танеевке, чтобы не переправляться через речку в овраге. Надобность в проводнике отпадала: тетерева сами указывали, где их найти. Правда, не было шалаша, куда забираешься до зари и караулишь их вылет, но можно попытаться скрасть, тем более, что к месту, где они завели свои короткие игрища — настоящее токование бывает только весной — протянулась необкошенная канава.

    И вот я спрыгиваю в нее, по счастью воды нет, и иду, сначала пригнувшись, потом, встав на четвереньки, ползу, бесшумно приминая и раздвигая ломкую, покрытую изморозью траву. Она высокая и обступает так, что перед глазами сплошной лес стеблей и пожухших листьев. Зато тетеревов слышишь всем существом — их песни заполнили поле, воздух, небо, а шипящее, дикое чуфыканье и грозное хлопанье крыльев заставляют еще теснее прижиматься к земле. Всякий шорох травы, стряхивающей белые холодные кристаллики на стволы ружья, и даже стук сжатого сдержанным волнением сердца кажутся непростительно громкими. Но самый острый момент наступает, когда подполз к птицам на выстрел и надо, не спугнув их, подняться из засады. Мне везёт: возле оказывается крохотный облетевший куст ивы. Я могу встать на колени, просунуть ружьё сквозь ветви и, вытянув шею, оглядеться...

Я с детства помню сказку о синей птице, заманившей своим ярким оперением и волшебными песнями девушку в заколдованный лес... Не был ли это наш великолепный черныш, с его блестящим оперением, ярко-красными надбровиями и лирообразным хвостом? Посмотрите, как, припав к земле, распустив крылья и вытянув раздувшуюся шею, он ходит и ходит кругами по блеклой траве и поет, захлебываясь от страстного напряжения, чаруя мелодичными звонкими трелями, непрерывно льющимися одна за другой. Вот она — сказка дикого леса, колдовство русской природы, настолько завораживающее, что подобравшийся к токующему тетереву охотник нередко забывает про ружье и глядит и слушает, не отрываясь...

    Но нынче добыча мне нужна и, облюбовав сидевшего в стороне с настороженно вытянутой шеей тетерева, я выцелил его и застрелил. Тут же вскочил на ноги, уже не таясь, и смотрел, как стремительно разлетались во все стороны напуганные птицы, сверкая белыми подкрыльями. Подобрав тяжелый трофей, я зашагал к Танеевке.

Крыльцо Наташиной избы оказалось по прошлогоднему недостроенным.

ОЛЕГ ВОЛКОВ

Раздел: Литературный отдел | Просмотров: 719 |
Copyright HuntHouse.ru © 2017 |