Четверг, 23.11.2017, 21:31Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта


Объявления






Форма входа






Поиск


Главная   »  Литературный отдел   »   Время высокого мастерства (начало)
17:52
Время высокого мастерства (начало)

    Пятьдесят лет — боже праведный, до чего это немного. Тянулось детство, шло отрочество, бежала юность — все «приготовительные», все «предварительные» этапы жизни, а зрелость, та пора, когда началась «собственно» жизнь, когда взятое, накопленное, созревшее в тебе стал отдавать, перестал быть травой, слепо тянущейся к солнцу согласно заложенному генетическому коду, и осознал себя как личность, она, эта пора, полетела птицей, понеслась стремглав, только года замелькали, как спицы в велосипедном колесе; пятьдесят, казалось из юности, — как это сумасшедше много, а вот сейчас, из зрелости, — да ведь это совсем ничего.

    Да, совсем ничего, и особенно — когда речь идёт о писателе. Писательская «юность» нынче затягивается — не по вине писателя, а такое уж, видно, время, так долго оно формирует художника, — молодость наступает где-то на рубеже тридцати, а зрелость — на подходе сорока. С этих-то вот сорока и начинается для писателя «собственно» жизнь — отточено мастерство, основателен жизненный опыт, но много ли это, десять лет птицей мчащейся, галопом несущейся жизни? Миг, короткое мгновение, оглянуться не успеешь — были и нет их.

Однако всё зависит и от того, сколько сделано за это время и насколько это сделанное весомо. От сорока до пятидесяти — самый продуктивный обычно у писателя возраст, самый «серьёзный»; и можно подойти к своему полувековому юбилею и автором трёх-четырёх книжек, вобравших в себя всё, сделанное за годы писательской юности, молодости и зрелости, а можно — многих и многих книг; можно, однако, несмотря на эти многие и многие, подойти к нему, практически, и ни с чем: так всё будет в них легковесно и пусто.

Георгий Семёнов написал и много, и то, что написано им, ощутимо весомо.

Весомо уже по одной своей упоительной сладости письма — родниковой прозрачности стиля, редкостной выразительности каждого слова, буквально осязаемой «живости» каждого описанного им куста, человеческого жеста, движения души: «Тополя перед дождём, придавленные и как будто стиснутые тьмою, стояли соломенные. В молчании присмиревшей улицы, где-то на другом её конце, бился встревоженный женский голосок: «Митька-а». Улица была пустынна, и булыжные тротуары, поросшие травой, белели под тучей, как речные узкие пляжи. «Митьа-а!» («Вечером после дождя») «Ничего не осталось от былого Рогова. С трудом отворяет он дверь, с трудом снимает пальто и шляпу и долго сидит на стуле, отдыхая в какой-то задумчивости, похожей на дремоту. Время идёт так медленно и так утомляет его, что Рогову кажется иной раз, что оно очень шершавое на ощупь и этой шершавостью трёт и царапает его душу, протаскиваясь сквозь неё». («Без шума и пыли»).

За поклонением важности затронутых писателем проблем, новизне и остроте темы и прочая и прочая мы слишком часто забываем о том, что основа искусства — его эстетическая составляющая, что прекрасные механические свойства какой-нибудь там особой глины — ничто, если руки ваятеля грубы и неумелы, что художественно значительная проза невозможна вне языкового совершенства, языковой выразительности и блеска, что именно эта языковая выразительность и вдыхает в каждую картину, каждую сцену, каждый пейзаж их присущую им в реальной жизни «душу».

Но, конечно же, как реке, чтобы быть рекой, нужна вода, как дереву, чтобы быть деревом, нужны кроны и ветви, как колосу, чтобы быть колосом и кормить людей, — иметь внутри себя зерно, так проза, чтобы быть литературой, чтобы быть пищей духовной, должна содержать в себе густую плоть жизни, крутое хлебово человеческих драм, конфликтов, страстей, — и прозе Г. Семёнова это качество присуще в самой полной мере.



Раздел: Литературный отдел | Просмотров: 463 |
Copyright HuntHouse.ru © 2017 |